znat_kak (znat_kak) wrote,
znat_kak
znat_kak

Categories:

Николай Филатов: «Я эпидемиолог, всю жизнь этим занимаюсь и не могу понять происходящего!»

13 ОКТЯБРЯ
Вадим Бондарь

ЧАСТЬ 2
(НАЧАЛО)


Бывший главный санитарный врач Москвы сокрушается о «научных знаниях в руках обывателей» и готовящихся мерах, которые разрушат экономику


Николай Филатов: «В осенний период всегда был и будет наблюдаться
подъем заболеваемости острыми респираторными вирусными инфекциями, к которым относится и ковид»
Фото предоставлено Николаем Филатовым


«ИСПУГАННЫЙ ЧЕЛОВЕК ЛЕГЧЕ ОТДАЕТ ДЕНЬГИ»


— Отдельный вопрос — цена лекарства от COVID-19. Она шокирует, превышая прожиточный минимум, хотя аналог препарата в Индии продается в 10 раз дешевле. При этом председатель совета директоров фармкомпании-разработчика «Промомед» Петр Белый в ответ на критику препарата «Арепливир» заявил: «Он стоит столько, сколько стоит. Я вам могу сказать точно, что „Арепливир“ — это самый дешевый в мире препарат, который спасает жизни». То есть дорого не потому, что затраты высокие, а потому, что жизненно важен? Хотите жить — платите, так, что ли?

— «Арепливир» — это не вакцина, а противовирусный препарат. В 2002 году у нас в Москве, в вирусологической лаборатории, был выявлен новый вирус H1N1, который по своей антигенной структуре оказался совершенно новым. Ему дали название «Москва-2002», положили в банк данных, и он там, в музее штаммов, хранится, все хорошо. И никто не говорил, что это пандемический вариант, еще что-то. А как только в 2009 году такой же H1N1 был выявлен в Калифорнии, его тут же назвали «свиным», пандемическим, и летальность на начальном этапе тогда составляла где-то около 14 процентов. Тут же появился препарат «Тамифлю», который все рекомендовали для лечения этого гриппа. Ну и что сегодня? Сейчас мы имеем 0,2 процента летальности от H1N1, это вообще ничего. Он стал, грубо говоря, пустышкой. Сегодня вероятность того, что дерево упадет тебе на голову, выше, чем возможность умереть от данного вируса. Но для фармкомпаний это все бизнес. Испуганный человек легче отдает деньги.

— Вообще, как, по-вашему, нужно распространять подобные препараты? Должно ли государство контролировать их цену, как делает это с рядом лекарств? Может быть, государству стоило бы дотировать его покупку россиянами?

— Конечно, государство должно контролировать цены. Есть и антимонопольная служба, которая этим занимается, Росздравнадзор свои проверки проводит. Были прецеденты, когда в период вспышки дешевые препараты убирались в аптечных сетях, а дорогие выставлялись. Давление рынка чувствуется везде и во всем.

— Это понятно. А вот когда новые препараты выходят и стоят под 30 тысяч, как средняя зарплата в регионах, государство в регулирование данного процесса как-то подключается и должно ли так делать?

— Иногда произвольное ценообразование до добра не доводит. Вот они поставили 30 тысяч, а почему не 300? Все равно массово по такой цене брать не станут, и вы сядете в калошу. Чтобы препарат покупали, нужно быть реалистами, на одном страхе бизнес сделать невозможно. Если мне это не по карману, я буду искать другой выход.

Что касается госучастия во всех данных процессах, я не знаток, не экономист, а эпидемиолог. Могу сказать только одно: любой новый препарат объективно будет дороже, поскольку выпускается ограниченно. В последующем за счет своей известности и объема потребления и производства станет дешевле. Если, конечно, его будут покупать. А если не станут, он так и останется никчемным.

«Каждая серия вакцин еще проходит и дополнительный контроль»
«Каждая серия вакцин еще проходит и дополнительный контроль»
Фото: pixabay.com

— При этом вирусолог, доктор медицинских наук Анатолий Альтштейн напоминает, что исследования в Японии не подтвердили эффективность «Фавипиравира». А директор по развитию компании RNC Pharma Николай Беспалов в беседе с изданием «Лайф» обратил внимание на побочные эффекты препарата. В частности, согласно результатам исследований, он вызывает обратимые нарушения в деятельности сердечно-сосудистой системы и нарушает обмен азота в организме. Не получится ли так, что через какое-то время тот же «Ареплевир» объявят опасным и изымут из продажи? Вообще, в отечественной практике было такое, когда лекарство запускалось в оборот, а потом изымалось из продажи?

— По поводу лекарств факты такие в мире были. По поводу вакцин я подобного не знаю. Все проблемы с вакцинами решались на стадиях доклинических, клинических испытаний, и все. Никогда не выйдут на этап введения препарата людям, до тех пор пока не будет полной убежденности, что это безопасно. Система подготовки и создания вакцины так подразумевает.

При этом в любом производстве есть такая вещь, которая называется сбоем. Нарушилась стерильность — данную партию сняли и уничтожили. Каждая серия вакцин еще проходит и дополнительный контроль.

— На Западе к этому вопросу относятся очень серьезно, было много случаев, когда пациенты отсуживали у фармацевтов миллионы долларов в качестве компенсации. В России что-то подобное было, существует ли такая юридическая практика?

— О такой практике в Российской Федерации я не слышал. Раньше ведь они там, на Западе, строили капитализм, а мы — развитой социализм, это разные вещи. У нас такое было невозможно. При Сталине, если бы у людей пошла негативная реакция от препарата, стал бы врагом народа, расстреляли. Позже уже у людей привычка осталась, и многократно все перепроверялось, очень тщательно ко всему подходили. Поэтому ничего подобного не было.

— И еще один важный момент. Последние сведения говорят о том, что человек может повторно заразиться COVID-19, есть уже задокументированные медиками случаи. Существует несколько гипотез, почему это возможно. Одна говорит, что человек в первый раз мог слишком легко перенести болезнь, она, фигурально выражаясь, прошла по верхам — у человека была индивидуальная толерантность к вирусу и т. п. По крайней мере, нужный иммунитет в организме не сформировался. Если это так, то кто даст гарантию, что та же прививка сформирует иммунитет?

— В свое время, не так давно, заявлялось о том, что в некоторых городах России, в том числе в Москве, 20 процентов иммунных людей, то есть тех, у кого уже есть антитела. Это означает, что, независимо от того, болел человек или нет, но его организм с данным вирусом встречался и выработал к нему иммунный ответ, антитела. Какие были результаты встречи, болел человек или нет, таких данных нет. В той же Москве за весь период заражения выявлены чуть больше 37 тысяч человек. Но 20 процентов от 14 миллионов — это более 2 миллионов человек. Где они? Надо со всем этим разбираться, чем человек заболел в первый раз и чем повторно.

— То есть мы не можем говорить о том, что если человек переболел или его вакцинировали, у него выработался стойкий иммунитет и он, например, теперь может спокойно находиться в палате с ковидными больными и не заразится?

— Нет, конечно. Вроде бы есть ответ по «Спутнику», что у тех, кого им прививали, есть хороший иммунный ответ, но абсолютной вакцины нет, чтобы сказать, что вот всем сделали и все на 100 процентов защищены.

— Сейчас опять поднимается тема о том, что в связи с ужесточением ограничительных мер людям, которым назначены плановые операции или другие консультации и лечение, в больницу лучше не ходить и отложить это до лучших времен. В результате растет смертность от других болезней, с COVID-19 никак не связанных.

— Я скажу одно: бояться не надо. Ни один главный врач больницы или завотделением никогда не даст согласия на операцию, скажем, по замене тазобедренного сустава, если у него есть ковидные больные. На 300 процентов это исключено. Он что, убийца, что ли? Он же несет ответственность. В лечебных учреждениях, которые отданы под ковидных больных, ничего другого нет. Они перепрофилируются под инфекционные, и никто другой туда не попадает. То, что рядом с операционной, где вырезают аппендицит, будут находиться больные COVID-19, — это чушь.

Филатов Николай Николаевич — заместитель директора по науке Научно-исследовательского института вакцин и сывороток им. Мечникова, член-корреспондент РАН, доктор медицинских наук, профессор, заслуженный врач Российской Федерации.

Родился 28 мая 1954 года в городе Северо-Задонске Тульской области.

В 1977-м окончил санитарно-гигиенический факультет Московского медицинского института им. Сеченова (ныне Первый Московский государственный медицинский университет им. Сеченова).

После окончания института в течение трех лет работал врачом-эпидемиологом на судостроительном заводе в Комсомольске-на-Амуре.

Вернувшись в Москву, работал на санитарно-эпидемиологической станции Ленинского района.

В 1988 году был назначен на должность заведующего отделом эпидемиологии санитарно-эпидемиологической службы (СЭС) Москвы.

С января 1993-го занимал пост руководителя управления федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека по городу Москве, главного государственного санитарного врача по Москве. Под руководством Филатова велась разработка и реализация концепции реформирования и совершенствования деятельности Госсанэпидслужбы Москвы, создание единой информационно-аналитической системы «Среда-здоровье».

Автор более 300 научных трудов, среди которых монографии, вузовские учебники, учебно-методические пособия.

Дважды лауреат премии правительства Российской Федерации.




Tags: ВТОРАЯ ВОЛНА, ИНТЕРВЬЮ, КОРОНАБЕСИЕ, ФИЛАТОВ НИКОЛАЙ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments