znat_kak (znat_kak) wrote,
znat_kak
znat_kak

Categories:

Вирус покорности

26.09.2020 08:11
АЛЛА БОГОЛЕПОВА

Вирус покорности
Алла Боголепова о правилах жизни эпохи Ковида



Сумка, которую я собиралась купить, стоила почти двести евро — большие деньги для страны, экономика которой просела почти на двадцать процентов, и для меня, потому что моя личная экономика просела тоже, хоть и не так драматично. Я долго думала про эту сумку, и про то, что три таких — это минимальная зарплата в Португалии, и как глупо тратить на два сшитых вместе куска кожи такие деньжищи, тем более, что от тех кусков кожи, с которыми я благополучно существую сейчас, эти отличает только логотип — скачущая лошадка.

С другой стороны, сумка все равно нужна, и уж лучше я потрачусь разок и забуду об этом на ближайшие двести лет, им же, которые с лошадкой, сносу нет… В общем, обычные размышления прижимистой женщины, которая пытается при помощи рацио оправдать обычный каприз. Ясное дело, оправдала.

И вот захожу я в магазин, пардон, флагманский бутик, и навстречу мне стремится красивая продавщица, пардон, стилист-консультант. И все как в старые добрые доковидные времена, когда ничто на свете, включая войны и эболу, не могло помешать великому таинству шопинга. Она что-то говорит, и я, хоть точно знаю, что куплю, улыбаюсь этой минутной безмятежности.

Это все из другой жизни — ласковое журчание продавцов, шуршание дорогой упаковочной бумаги, плотные пакеты с ленточками…

— Извините! — настойчиво повторяет продавщица. — Вы не можете пока войти.

— Чего?

— Правила запрещают более двух покупателей одновременно. Вы могли бы подождать на улице?

На улице. У входа. Под палящим солнцем, а могла бы и под дождем, чего там. Подождать за дверью чтобы получить возможность потратить прилично денег на… на сумку. Ага, щас.

— Спасибо, — говорю я. — Вы только что сэкономили мне две сотни.

Я пожалела об этом раньше, чем закончила говорить — потому что продавщица ни в чем не виновата. Не она придумала эти правила, она просто продает сумки, и это не самый легкий труд в мире. Но я еще не забыла, что такое свобода и чувство собственного достоинства, и никакое сочувствие в мире не заставит меня торчать на пороге. Потому что это унизительно.

Так я думала, шагая по улице, выбирая место для обеда, надевая маску, чтобы пройти к столику, подставляя руки под дезинфектант, снимая маску, чтобы съесть комплексный обед, надевая маску, чтобы выйти на улицу — да, я думала о свободе, от которой мы отказались также легко, как я от сумки с лошадкой.

Мы удивительно быстро обрели новые бытовые привычки, но еще быстрее — привычку к покорности.

Ведь мое показательное для самой себя выступление в бутике, оно же ничего не значит. Ну не пойду я на концерт. Не куплю сумку. Маникюр даже не сделаю, бог с ним. Потому что неохота ждать, неудобно два часа сидеть в маске, да и вообще, все это противно и унизительно. Чего бы тут не попеть голосом Кипелова: «Я свободен».

Но когда речь идет о базовых потребностях, я смиряюсь. Купить еду, получить нужный документ, переместиться из точки А в точку Б — обычные дела обычной жизни физически неосуществимы без подчинения существующим правилам. Кто их придумал, на каком основании ввел, сколько в них смысла — неважно. Проще подчиниться.

А дальше, что называется, только под горку. Конечно, ты, незнакомый чувак, можешь измерить мне температуру, или для чего там ты направил мне в лоб этот прибор. Подумаешь, температура — мне же надо зайти в фитнес-зал, который я оплатила на год вперед.

Разумеется, я позволю другому незнакомому чуваку залезть мне в носоглотку, получить образец моей ДНК, изучить его, сделать с ним, что ему заблагорассудится — мне же нужна справка, чтобы сесть в самолет. И чтобы из него выйти.

И я не буду в претензии, когда в эту справку сунут свои носы чиновники, хотя год назад это была закрытая информация, персональные данные, претендовать на которую могли только врачи, причем не фельдшеры в стамбульском аэропорту, а те, которых выбрала я сама.

Я ненавижу дезинфектант, мне не нравится, как после него пахнут мои руки, но я покорно подставляю ладони. Я больше не решаю, чем пахнет моя личная собственная кожа — это решает кто-то другой.

Я больше не могу сказать «Не ваше собачье дело» в ответ на вопрос «С кем вы контактировали в последние четырнадцать дней?» И вы не можете. И никто не может, если хочет сохранить хотя бы иллюзию нормальной жизни. И проще согласиться, чем объяснять, почему я не хочу, чтобы мне измеряли температуру. Да и не объяснишь, не пустят — и иди доказывай, что не имели права, и все это незаконно, и деньги заплачены, и вообще произвол. Кому доказывать? Судиться с фитнесом из-за термометра? Или — «чик», у вас 36,2, добро пожаловать. Секундное дело.

Да, настроение общества неуклонно меняется, и, кажется, «карантинщиков» уже совсем не большинство. Разговоры о «второй волне» повергают в панику «не только лишь всех», страх умереть от новой чумы, загнавший человечество под лавку весной этого года, уже не всемогущ и всеобъемлющ. Но на смену ему пришел страх другой: опять закроют. Опять посадят по домам. Опять карантин, опять «меры».

Мы боимся не болезни — теперь мы боимся того, что нас снова начнут от нее спасать.

И лично я готова на многое, чтобы этого избежать: вот моя маска, мои руки, мои анализы и список моих контактов. Вот мышца, а то вена, колите вашу вакцину, хоть бензин колите, только оставьте меня в покое, дайте работать и жить.

Если вдуматься, это гениально: я сама, своими руками отдаю то, что составляет мое неотъемлемое право — ради того, чтобы получить то, что… тоже есть мое неотъемлемое право. Наша приватность, наша свобода, наша частная жизнь — в обмен на возможность работать. Не сидеть на шее у государства, а работать и платить налоги.

Это больше не бесплатно — право работать без постоянно висящей угрозы нового карантина.

В определенном смысле «ковидная» ситуация сентября куда хуже и страшнее, чем в марте. Тогда у нас был страх, но была и миссия: позаботиться о других, спасти жизни, цивилизацию и гуманистические ценности. Тогда мы принесли в жертву привычное — ради большой и красивой цели. Несмотря на закрытые границы и карантин мировое сообщество вроде как даже сплотилось — общий страх, общее горе, общие надежды на вакцину. Каждый из нас, ну почти каждый, чувствовал себя частью чего-то большего. Частью Человечества — с большой буквы Ч.

А теперь мы — стадо более или менее покорных овец. Которые отдадут все, что имеют, и даже не за травку посочнее, а за то, чтобы с них сняли шерсть. Вот наша новая привычка и наша новая реальность.

И не надо нам бояться вакцинации, чипов и прочей научной фантастики. Ковида, впрочем, тоже. Мы инфицированы куда более жуткой штукой — вирусом покорности. Вспомните день, когда вы впервые подумали: «Да нет в моей медицинской информации никакого секрета». День, когда вы решили, что в контроле и запретах нет ничего страшного, что ограничения нужны, что слово «права» неуместно в мире, захваченном вирусом, что мы все вернем, когда победим.

Вот тогда вас и укололи.

via
Tags: ВЛАСТЬ, КОРОНАБЕСИЕ, ОБЩЕСТВО, ПОКОРНОСТЬ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments