?

Log in

No account? Create an account
znat_kak (znat_kak) wrote,
znat_kak
znat_kak

Categories:

The National Interest (США): Китай — супердержава или супербанкрот?

05.07.2020 г.
Иэн Бреммер (Ian Bremmer)

Логотип The National InterestThe National Interest, США

ЧАСТЬ 2
(НАЧАЛО)


Американский журналист еще семь лет назад удивлялся тому, что Китай на фоне многочисленных зарождающихся кризисов в мире - "не производит никакого шума". Уже тогда считалось, что Китай чрезвычайно стабилен и имеет большой запас жизненных сил, чего многие не осознавали



247552915.jpg
© AP Photo, Andy Wong
Поможет ли процесс реформирования Китая решить эти проблемы? Пока это неясно.

Усилия по сохранению общественного мира в Китае осложняет расширяющаяся пропасть между богатыми и бедными. В 2012 году коэффициент Джини в Китае (им измеряется неравенство в доходах от 0 до 1, и чем выше показатель, тем больше неравенство) достиг 0,47. Некоторые аналитики полагают, что если коэффициент Джини выше 0,4, то это можно считать предупредительным сигналом о грядущих беспорядках. Следует также учесть, что эту цифру опубликовало китайское правительство, и поэтому она может не соответствовать действительности. А что думает о будущем Китая его собственная бизнес-элита? В июле 2012 года исследовательская организация Hurun Report, изучающая поведение и взгляды самых состоятельных граждан Китая, сообщила, что более 60% респондентов либо подали документы на выезд из страны, либо уже эмигрировали. Более 85% сообщили, что их дети учатся за рубежом.

Самым большим испытанием для Китая станет его уникальный недостаток, лежащий в основе сегодняшней мощи этой страны: государственный капитализм. Волнения в обществе могут создать проблемы для руководства, но государственный капитализм, составляющий основу роста китайской экономики и создания новых рабочих мест, будет играть колоссальную роль, определяя, насколько сильными могут стать эти волнения. Хотя руководство многих крупнейших государственных предприятий Китая вполне профессионально и компетентно, система государственного капитализма подвержена всем тем недостаткам, связанным с неэффективностью и коррупцией, которые существуют в любой системе, управляемой государством. Особенно если это авторитарное государство. Ее главная цель состоит в создании и сохранении рабочих мест, в достижении инвестиционных целей, обеспечивающих стабильность государства и богатство тем немногим, кто обладает хорошими связями, Кроме того, цель такой системы – не допускать творческой активности, которая реагирует на потребности общества в новых и более качественных товарах и услугах. Вот почему государственный капитализм неспособен создавать долговечное и охватывающее широкие слои общества благосостояние, которое является основой для строительства инновационной экономики цифровой эпохи.

Когда государственный капитализм построен, ликвидировать его крайне сложно, ибо те, кто получают выгоду от этой системы, обладают достаточным влиянием в кругах правящей элиты, чтобы противодействовать попыткам ее реформирования. Основанный на инновациях и самовозрождающийся экономический успех базируется на «творческом разрушении». Это такой процесс, когда получают свободу работники, ресурсы и идеи, ранее удерживавшие на плаву одну компанию или отрасль. Они создают новые комбинаторные формы для производства новых продуктов и услуг, отвечающих растущим пожеланиям и потребностям потребителей. Те, кто руководят государственно-капиталистической системой в Китае, боятся творческого разрушения, так как не могут контролировать процесс создания победителей и проигравших, а также темпы этого движения. Когда умирают старые предприятия, их работники теряют рабочие места и зарплату, а поэтому риск социальных волнений повышается. Даже при свободном рынке в потере рабочих мест и зарплат всегда обвиняют политиков. Но когда государство владеет компанией, которая владеет заводом, ее обязанность создавать и защищать рабочие места становится более очевидной.

Государственный капитализм невозможно сохранять бесконечно, потому что Китай уже утрачивает некоторые преимущества, на которых строится его управляемая государством и ориентированная на экспорт экономика. Когда премьер Вэнь Цзябао объявил несколько лет назад о том, что модель развития Китая «неустойчива, несбалансированна, несогласованна и непрочна», отчасти это заявление объяснялось пониманием того, что рост в Китае уже вызывает потребность в повышении зарплаты заводским рабочим, и что этот процесс неизбежно сведет на нет преимущество по показателям издержек себестоимости, которое несколько лет назад заставляло многие иностранные фирмы переносить производство в Китай. Сегодня все больше китайских компаний пытаются сохранить свои конкурентные преимущества за счет переноса собственного производства на более дешевые рынки рабочей силы в Юго-Восточной Азии.

Другие страны Азии уже проходили через это. Обеспечиваемое за счет экспорта развитие когда-то спасло от бедности послевоенную Японию. Вслед за Японией по этому пути пошли Тайвань и Южная Корея. Япония в 1970-х, Тайвань в 1980-х, а Южная Корея в 1990-х годах совершили тот переход, который сейчас предстоит Китаю: они перешли от экспортно ориентированной экономики к модели с более умеренными темпами роста, которая стабилизируется за счет покупательной способности среднего класса. Однако все три страны либо уже были демократическими, либо начали во время этого перехода процесс политической либерализации. Может ли китайская авторитарная система амортизировать удары, которые обязательно возникнут в переходный период? Это тоже пока неясно.

Кроме того, китайских лидеров ожидают беспрецедентные испытания на международной арене. Экономические интересы страны заставляют китайское правительство и государственные компании все глубже проникать в рискованные в политическом плане страны. Между тем, революционные изменения в нефтедобыче и методах бурения снизили зависимость США от ближневосточной нефти. За последние три года Соединенные Штаты уменьшили объемы импорта из стран ОПЕК на 20 с лишним процентов. К 2020 году они могут стать крупнейшей в мире нефтедобывающей страной, а к 2035 году полностью обеспечить себя энергоресурсами за счет местной добычи. А Китай все больше зависит от импорта из таких стран как Саудовская Аравия, Иран, Ирак, Ливия, Судан и Венесуэла. Пекину пока удается проводить политику невмешательства в дела других государств, но в связи с тем, что Вашингтон проявляет все меньше желания заниматься ближневосточными проблемами, Китаю из-за его энергетического голода придется заполнить этот вакуум. Таким образом, Пекин окажется втянутым в конфликты, в урегулировании которых у него мало опыта.

Ситуация осложняется еще и тем, что хотя у Китая есть инвестиционные партнеры, влиятельных союзников у него нет. Под такими влиятельными союзниками подразумеваются страны, разделяющие политические ценности Пекина и способные внести весомый вклад в обеспечение безопасности Китая. Даже Россия, которая часто строит обструкции в Совете Безопасности ООН заодно с Китаем, и та вряд ли пойдет на углубление военных связей с Пекином. Эти страны продолжают борьбу за влияние в Центральной Азии, которая находится между ними, а преобладающим настроением в военном истэблишменте России и Китая остается глубокое недоверие к намерениям друг друга. Сотрудничать в рамках срыва американских планов легко и просто. А вот работать над изменением статус-кво в международных делах гораздо сложнее. Китай не может также рассчитывать на укрепление своей «мягкой силы» в целях расширения собственного влияния. Китайский язык вряд ли заменит английский в качестве языка глобальной поп-культуры, и кроме того, Китаю не хватает идеологической привлекательности, которая когда-то влекла значительную часть развивающихся стран к Советскому Союзу.

В сегодняшнем мире, где страны не могут в одиночку защищать свои интересы, Китаю будет очень трудно создавать прочные партнерства, укрепляющие его власть и влияние.

Вашингтон придерживается весьма толковой позиции по поводу непредсказуемости китайского будущего. Он сочетает прямое взаимодействие с китайскими руководителями и стратегию страхования от рисков, в рамках которой углубляет политические, торговые, инвестиционные и военные связи со многими соседями Китая. Такова цель «перебалансировки» с привязкой к Азии. В рамках этого плана Соединенные Штаты твердо намерены играть в данном регионе роль всестороннего и долгосрочного партнера. Это поможет приводить в действие общемировой рост в следующем поколении, но одновременно создаст немало проблем в сфере безопасности. А в условиях отсутствия объединяющих организационных структур на континенте, где нет ни Азиатского Союза, ни азиатской НАТО, эффективно управлять этими процессами будет довольно сложно. В частности, в Восточной Азии расположен мощный и постоянно развивающийся центр власти и влияния Китай, там же находится динамичная и развитая Южная Корея, а также Япония, сохраняющая лидирующие позиции среди промышленно развитых стран. Но это также та арена, на которой будет давать о себе знать соперничество Китая с Японией, Индией и рядом других государств Юго-Восточной Азии, а «темная лошадка» Северная Корея будет и дальше создавать обстановку неопределенности и повышенного риска.

В рамках «перебалансировки» значительная часть военно-морских сил и средств США будет перемещаться в сторону Азии. Однако центральным компонентом этой стратегии останется создание Транстихоокеанского партнерства. Это колоссальное торговое объединение, в котором примут участие более десятка стран Азиатско-Тихоокеанского региона. Очень важно то, что новое правительство Японии во главе с премьер-министром Синдзо Абэ преодолело традиционное японское нежелание участвовать в многосторонних соглашениях, которые открывают важнейшие отрасли экономики, и начало переговоры о членстве в этом партнерстве. А в прошлом году вступило в силу соглашение о свободной торговле между США и Южной Кореей.

Кое-кто в Китае усматривает в Транстихоокеанском партнерстве попытку сдержать китайскую экспансию, а поэтому очень мало шансов на то, что Пекин с самого начала будет стремиться к вступлению в него, поскольку это соглашение откроет для международной конкуренции те отрасли экономики, которые в Китае пока недостаточно сильны, чтобы противостоять ей. Даже если председатель Си направит Китай к вступлению в это партнерство более быстрыми темпами, чем ожидается, из-за сложностей многостороннего переговорного процесса КНР вступит в него еще очень нескоро. Но членство в Транстихоокеанском партнерстве не мешает странам-участницам заключать торговые и инвестиционные соглашения с Китаем или с любой другой страной, не входящей в это объединение. А это позволит США использовать партнерство в качестве страховки от растущего регионального влияния Китая, и в то же время оставит двери открытыми для углубления сотрудничества в будущем. Это как раз то равновесие, которое необходимо.

Хотя у администрации Обамы имеется правильная стратегия, эта стратегия не дает ей тех приоритетов, которых она заслуживает. Кроме того, администрация очень легко отвлекается на другие вопросы, особенно на проблемы Ближнего Востока. Вашингтон не может себе позволить игнорировать события в Сирии, Египте и других горячих точках. Да и будущее еврозоны окажет далеко идущее воздействие на американскую экономику. События в Латинской Америке исключительно важны для американской безопасности и благополучия. Однако работа по перебалансировке только началась, и возможности непосредственного взаимодействия с Китаем используются пока не в полной мере.

Америка и Китай это две самые крупные экономики, две ведущие торговые державы и два самых больших загрязнителя окружающей среды. Америка самая большая страна-должник, а Китай самый крупный кредитор. Без максимально возможного сотрудничества между ведущими сложившимися державами и державами развивающимися невозможно восстановить равновесие в мировой экономике, замедлить климатические изменения, ответить на новые угрозы безопасности и отстоять мир и процветание в Азии. Эта работа соответствует интересам обеих стран и обоих правительств.

Президенту Бараку Обаме и председателю Си Цзиньпину есть о чем поговорить. На начальном этапе переговорного процесса в повестку должны войти такие вопросы как будущее крупнейших двусторонних торговых отношений в истории, потенциал взаимовыгодного сотрудничества в сфере безопасности, будущее Корейского полуострова, сдерживание конфликтов в киберпространстве, возможности для совместной разработки энергоэффективных технологий, средства для поддержания и стимулирования экономического роста, борьба с климатическими изменениями и сотни других тем. И надо четко понимать следующее: президенты сами должны возглавить эти усилия, чтобы привлечь к ним необходимое внимание.

Довольно легко перечислить то, в чем интересы Америки и Китая расходятся. Китайские лидеры не согласятся принять на себя международные обязательства, которые ослабят их возможности по поддержанию стабильности внутри страны. Они продолжат повышать курс китайской валюты, но такими темпами, которые обеспечат развитие страны, а не сведение дебета с кредитом в бухгалтерских книгах Вашингтона. Они не воспримут критику по поводу своей политики в вопросах прав человека, а также подходов к Тайваню и Тибету.

Американские лидеры, со своей стороны, продолжат оказывать давление на Китай, чтобы тот принял на себя больше обязательств по противодействию угрозам безопасности, которые негативно влияют на экономику США и Китая. Они будут и дальше настаивать на защите Китаем прав интеллектуальной собственности, соблюдении правил торговли и инвестиций, и работе по урегулированию территориальных споров с китайскими соседями, которые могут вспыхнуть с новой силой и выйти из-под контроля. Кроме того, американские руководители будут настаивать на том, чтобы Китай предоставил больше свобод своим гражданам, даже прекрасно понимая, что Пекин будет этому сопротивляться.

Источники разногласий очевидны, но они не должны мешать двум странам улучшать двусторонние отношения, где только это возможно. Отсутствие прогресса в одной области не должно замедлять работу в другой. В сегодняшнем мире многое зависит от готовности и способности Америки и Китая сотрудничать там, где они могут это делать – на благо своих народов и всего мира.

Иэн Бреммер – президент консалтинговой фирмы Eurasia Group, профессор международных исследований Нью-Йоркского университета и пишущий редактор National Interest.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.



via
Tags: АНАЛИТИКА, В КИТАЕ, ПОЛИТИКА, ЭКОНОМИКА
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments