znat_kak (znat_kak) wrote,
znat_kak
znat_kak

Categories:

Андрей Фурсов: Не все попадут в светлое будущее

11 мая 2020, 20:48
Андрей Фурсов


ЧАСТЬ 2
(НАЧАЛО)


Андрей Фурсов: Не все попадут в светлое будущее




— Но ведь капитализм изначально связывал себя с демократическими правовыми режимами, его знаменем считались права человека и другие гуманистические ценности. Что же получается: сейчас капитализм сбрасывает прежнюю змеиную кожу и превращается в мощнейшую автократию, мировую диктатуру?

— Этаким волком, который надел бабушкин чепчик и спрятал зубы, капитализм был всего не более полусотни лет после 1945 года. Причем заставили его взять на себя «уютный образ» и наличие в мире Советского Союза, и классовая борьба трудящихся. Плюс возможности экономического восстановления после 1945-го. Недаром французы с легкой руки экономиста Жана Фурастье называют 1945–1975 годы Les Trente Glorieuses — «славным, счастливым 30-летием». Посмотрите на то, каким капитализм был в XVIII и XIX веках. В Англии в XVIII столетии ребенка за украденную булку могли повесить. То есть это очень жестокий строй. Перечитайте «Железную пяту» Джека Лондона, где он фактически расписал американские реалии конца XIX — начала ХХ века. Так что капитализм был вынужден стать «добреньким» всего на чуть более полувека. А теперь чепчик снят, и на вопрос «Бабушка, а зачем тебе такие большие зубки?» капитализм откровенно отвечает: «Чтобы тебя съесть!»

Посткапиталистический строй, если будет реализован план элиты нынешнего пост-Запада, окажется еще жёстче, как это всегда бывает, когда на смену старой, дряхлеющей системе приходит молодая и агрессивная, отстраивающаяся на волне движения низов, но за их счет. Обратите внимание: когда начал умирать феодализм с середины XIV по середину XV века, а затем на протяжении двух столетий шел генезис капитализма, резко упала калорийность питания населения. Историк Фернан Бродель в своем капитальном труде «Материальная цивилизация, экономика и капитализм» писал, что французы и немцы XVI века с удивлением вспоминали, как много мяса ели их бабушки и дедушки. А при жизни первых стандарты потребления упали. В Европе они восстановились только к середине XIX века! Эпоха генезиса и сам ранний капитализм были просто социальным адом.

Или посмотрите на 1920–1930-е годы в СССР — на эпоху советского «системного антикапитализма». Это тоже был молодой жестокий строй. Он потом стал добреньким — в 1960–1970-е, и мы получили социализм с человеческим лицом, причем Леонида Брежнева. И действительно, такой социализм был, по крайней мере, не злым, но он проел наше будущее.

Тот общественный строй, который формируется сейчас, вряд ли окажется приятным. С другой стороны, всё станет зависеть от уровня социальной борьбы. Вспомним, как Европа выходила из кризиса XVI–XVII веков. Было три разных выхода: немецкий, французский и английский, и они напрямую зависели от того, насколько низы смогли отстоять свои позиции и таким образом укрепить свою «сделочную позицию» при новом строе. И сейчас будет то же самое: выходов из кризиса станет несколько, и все они окажутся разными.

Думаю, глобальной системы в мире не появится. Целые регионы будут просто вышвырнуты из исторического процесса. Скорее всего, это ждёт Африку: на континенте останутся только анклавы, куда люди начнут приезжать и активно эксплуатировать данную конкретную зону. Если вам попадались романы французского писателя Жана-Кристофа Гранже «Лонтано» и «Конго реквием», то в них это очень хорошо показано. Впрочем, помимо фантазий автора есть и реальность: во Второй конголезской войне 1998–2002 годов были уничтожены более 5 миллионов человек. У нас помнят про геноцид в Руанде в 1994-м, когда вырезали, по разным оценкам, от полумиллиона до миллиона представителей африканского народа хуту. А тут уничтожили 5 миллионов человек, но в мировой историографии про конголезскую войну почему-то никто особенно не вспоминает. Так что в ближайшее время Африка наверняка окажется объята подобными жестокими войнами: снова активизируется радикальная исламистская организация «Боко харам» в Нигерии, да и в других странах даст знать о себе исламский фактор. Другими словами, будет и дальше происходить процесс футуроархаизации. Значительную часть исламского мира — Средний Восток и часть Средней Азии — ждет, видимо, превращение в огромное гетто. Это очень неплохо описано в романе Александра Афанасьева «Зона заражения».

— И что же, почти весь мир погрузится в архаику?

— Думаю, что останется несколько десятков, возможно, сотня анклавов, где по-прежнему будет чисто и светло, но где все начнет жестко контролироваться. Однако появятся и такие зоны человеческой ойкумены, куда по доброй воле никто не станет соваться. И, конечно  же, возникнут буферные зоны между ними. Французы их называют «государством-тампоном». Например, Ливия была таковой. Однако клан Николя Саркози, решая свои проблемы, убил Муаммара Каддафи, страна рухнула — и из ближневосточного мира в Европу хлынули беженцы. А до этого Ливия долгое время играла роль именно «тампона».

— Но тогда это давно распространенный западный принцип — делить ойкумену на три сферы: безопасный мир, затем мир буферный и относительно безопасный и, наконец, мир, выброшенный из человеческой цивилизации, где не властны никакие законы, кроме понятий и обычаев. По такой же модели существуют уже многие европейские столицы — Париж, Берлин или даже Лондон, где элиты жмутся к центру, а на окраинах правят банды мигрантов и головорезов.

— Совершенно верно. Я бы добавил сюда Брюссель и в ещё большей степени крупнейшие города бывшего третьего мира. Если посмотреть, например, на Сан-Паулу и Рио-де-Жанейро в Бразилии, то там есть такие богатые районы, где люди перемещаются с небоскреба на небоскреб на вертолете. Они вообще не опускаются вниз, избегая не только районов трущоб, куда даже полиция выезжает в самом крайнем случае, но и обычные районы. Это реальная самоизоляция элиты. Еще один вариант самосегрегации — плавучие города. Когда лет пять назад я говорил о возможности таких городов, коллеги лишь пожимали плечами: «Ну это слишком!» А буквально через год-другой проект плавучего города был представлен в Москве на одной из выставок. В таком городе могут жить до 50 тысяч человек — вне какого-либо государства или юрисдикции, с собственным внутренним законодательством. Они будут полностью обеспечены инфраструктурой: отелями, кинотеатрами, спортзалами, ресторанами, школами, больницами, поликлиниками и даже теплицами для выращивания растений.

Процессы изменений сейчас пойдут очень быстро. В середине 1990-х годов я написал книгу «Колокола истории. Капитализм и коммунизм в ХХ веке». Я сделал там прогноз на ХХI век, но ошибся в хронологии. То, что, предполагал, произойдет после 2030 года, явилось к нам уже в 2010-х, а в 2020-х, вероятно, случится еще много того, о чем я не писал и даже подумать не мог.

— Получится ли у элиты создать свой «хрустальный остров мечты»? Ведь вокруг будет бушевать жестокая архаика.

— Она, безусловно, постарается это сделать. На данном этапе элита видит свое спасение в создании закрытого мира и такой же системы. Однако в любой закрытой системе, как мы знаем, возрастает энтропия и система начинает гнить. Значит, люди должны будут как-то решить проблему «обновления интеллекта и крови». Иначе в течение четырех-пяти поколений выродятся полностью. Кроме того, есть разные возможности сломать любую систему. Скажем, стоит электромагнитная стена, но и против неё найдутся умельцы, кибертеррористы, способные пробить в ней брешь. Да и вообще, эти системы очень уязвимы. Достаточно пробить их в одном месте, а дальше можно полностью обездвижить. Не спасут ни наемные армии, ни полиция. И получится картинка, знакомая нам по учебникам: варвары захватывают Рим.

Есть и другая модель развития событий, описанная ещё арабским мыслителем XIV века Ибн Хальдуном. Согласно ему, любая правящая династия или любое общество арабо-мусульманского мира переживает четыре этапа своего существования. Начинается с того, что в город приходят бедуины из пустыни и завоевывают его. Это первое поколение: оно забирает власть путем её захвата. Затем второе развивает и консолидирует присвоенное отцами. Третье поколение начинает почивать на лаврах, но при этом вкладывается в развитие искусства. Ну а четвертое жиреет и деградирует, после чего из пустыни снова приходят бедуины, режут вырожденцев и всё начинается сначала.

Так что Рим, попираемый пятой варвара, — это даже не римская модель, а матрица всех больших систем, в которых слишком много человеческого и которые не умеют решать проблемы энтропии. Даже мужественная Спарта не устояла и в конце концов деградировала.

В современной Европе черты вырождения можно отследить по кризису христианства и европейской культуры в целом, а также ещё (хотя об этом не любят говорить, подобное неполиткорректно) белой расы. Её численность на Земле сокращается, причем не только в Европе, но и в США и остальных ареалах, где она прежде доминировала. В той же Калифорнии этнические (в основном испаноязычные) общины теснят белое население. Но это, похоже, никого не волнует — в мире больше беспокойства проявляют о сохранении какого-нибудь племени каннибалов в джунглях на границе Бразилии и Колумбии или редкого вида пауков в Центральной Африке. Кстати, и самих белых подобное, похоже, не волнует — о таком можно судить по их полной неготовности защитить от мигрантов своих женщин и детей. Это базовый признак вырождения вида — если самцы не могут защитить детенышей и самок и бегут вместо того в полицию, значит, они уже не мужчины.

— Ну и механизмы однополых браков работают в основном внутри белой расы.

— Да, хотя в арабском мире гомосексуализм распространён не меньше, чем в Европе. Но это, как правило, бисексуалы и у них есть дети, так что на воспроизводство популяции подобное не влияет, а внутри белой расы оказывает, причем немалое.

— Тогда какова судьба белой расы в качестве мировой элиты? Усилится ли внутри элит, о которых мы говорили, мультикультурный, мусульманский или же, возможно, африканский элемент? Другими словами, почернеет ли мировая элита?

— Думаю, если и почернеет, то не очень. Ядро мировой элиты англосаксонское и еврейское. В него, правда, допущена небольшая часть мусульман. Это, к примеру, такие полукровки, как лидер исмаилитов Ага-хан (с состоянием в $13,3 млрд — прим. ред.). Есть целые семьи в арабском мире, которые уже на протяжении трех-четырех поколений имеют тесные связи, в том числе родственные, с британцами. Про индийцев я вообще не говорю — индийская элита очень хорошо интегрирована в мировую. Есть целые индийские пригороды в Великобритании, но мы ни разу не слышали, чтобы там были какие-то бунты. Вот, к примеру, жители Пакистана и Бангладеш, живущие внутри Соединенного королевства, бузят регулярно.

Трудно давать долгосрочный прогноз, но все же я думаю, что на ближайшие 100 лет ядро мировой элиты останется белым. Оно будет размываться, но мы не знаем, как далеко зайдет этот процесс. Виражи современной истории непредсказуемы.

— Кто из нынешних политических лидеров будет сброшен коронавирусом с шахматной доски? Скажем, уцелеет ли Дональд Трамп, удастся ли ему переизбраться в ноябре? Что будет с КНР?

— Когда идет такая разбалансировка мира, на этот вопрос вам не сможет ответить никто. Нарушено глобальное равновесие, и от того, на какую чашу весов сядет условная бабочка, зависит, кто кого переиграет. Если Трамп победит, процесс, который запустили стоящие за ним силы, станет, скорее всего, необратимым, его будет почти невозможно повернуть вспять, и произойдёт окончательный передел в мировой системе. Президенту США противостоят глобалисты, но дело в том, что у него реальной программы нет — он пытается затормозить процесс сползания в пропасть, что уже само по себе немало. Что касается Китая, то здесь допустимы разные варианты: от разделения страны на Север и Юг до, напротив, её укрепления. Евросоюз продолжит слабеть: де-юре он сохранится, де-факто сожмется до пределов условного каролингского ядра. А восточные европейцы, которых подобрали после разрушения соцлагеря, окажутся никому не нужны. При этом значительная часть мира будет охвачена точечными, локальными войнами. В целом он станет очень нестабильным и неустойчивым, ездить по нему окажется значительно сложнее, в том числе из-за эпидемий, реальных и мнимых. Недавно прошла информация, что в аэропортах некоторых арабских стран из-за коронавируса уже ввели экспресс-анализ крови. Я бы в такое государство никогда не полетел — слишком хорошо знаю, как работает там медицина. Впрочем, французская и американская ненамного лучше.

Сейчас вопрос стоит по-ленински: кто кого отсечет от будущего? То, что в настоящий момент происходит вокруг Трампа, свидетельствует: не все попадут в светлое будущее и пройдут в него по узкому мосту кризиса — многие сорвутся. Это принципиально отличает нынешний терминальный кризис капитализма от прежних структурных кризисов. Сейчас ставки высоки как никогда и Трампа постараются не допустить в Белый дом любым способом. Уверен, он это понимает и, оправдывая фамилию (в буквальном переводе на русский trump означает «козырь» — прим. ред.), припас серьёзные, я бы сказал, убойные козыри. Перед выборами хозяин Белого дома может выложить их на стол — в частности, по событиям, связанным с 11 сентября. В СМИ как-то прошла незамеченной информация, что 25 марта университет в Фэрбенксе на Аляске закончил исследование по поводу взрыва 47-этажной башни ВТЦ-7. Наш институт несколько лет назад выпустил книгу Анонима «Немыслимое», в ней как раз объясняется, что именно в этой башне был центр управления терактами. Её взорвали спустя 7 часов после первых двух — таким образом зачистили все улики.

Думаю, у Трампа немало козырей — данные и по 11 сентября, и педофильской сети, в которой задействованы представители высшего света США и Западной Европы, но он будет держать этот компромат до последнего, храня «покерную маску» на лице. Тот факт, что Трампа до сих пор не убили, говорит о том, что козыри в его рукаве весьма серьезные. Кстати, и у нас в России дальнейшее развитие событий во многом зависит от того, победит он или нет.

— Когда мы говорим о современных средствах слежения, испытуемых при нынешней эпидемии коронавируса, я правильно понимаю, что их массовое применение будет лишь там, где «чисто и светло»? В анклавах элиты и буферных зонах?

— Уже и термин появился — surveillance capitalism («капитализм наблюдения»). Только это будет посткапитализм. Впрочем, я уверен, что мировая верхушка постарается решить и данную проблему. Наверняка появятся такие гаджеты, которые позволят избранным быть невидимыми и неуловимыми. Вероятно, одна из линий стратификации как раз и пройдет между теми, кто будет виден системам наблюдения, а кто — нет. Кстати, как и сейчас, во время московского карантина, есть те, кто может ездить без всякого QR-кода, и люди, которые этого не могут. Так что верхушка «нового дивного» посткапиталистического мира, безусловно, изымет себя из-под бдительного ока систем наблюдения — и это будет высший пилотаж для представителей элиты, признак избранности, как сейчас, например, возможность заниматься педофилией и не нести ответственности.

Я глубоко убежден, что ребенок, какого бы пола он ни был, не может вызвать у нормального здорового человека сексуальный интерес. Здесь дело в другом — педофилы как бы говорят: «Мы можем делать то, чего не могут другие, мы особые». И вскоре к этой «особости», закрытым клубам, где «широко закрывают глаза», может добавиться функция невидимости. Элита посткапиталистического мира — это, скорее всего, мир «невидимок». Нечто похожее когда-то в романе «Эдем» описал Станислав Лем.

— И которым все позволено, как говорил Фёдор Достоевский?

— Думаю, что и само ранжирование внутри элиты будет идти по этому критерию: кому-то позволено все, значит, он невидим на 100 процентов, кто-то — на 99 процентов, а другие — только на 50 процентов. Но те, кто станет жить за пределами упорядоченного «светлого» мира (в чем-то вроде большого Сомали), столкнутся с совершенно иными порядками. И неважно, какие это окажутся страны — Бразилия или же пустеющий центр Франции. В условное Сомали может превратиться значительная часто того, что мы пока еще знаем как цивилизованный мир.

— Тем не менее это будет мир, где рядом с футуроархаикой и хаосом станут работать изощренные цифровые технологии. А насколько одичают сами люди? И начнет ли тому способствовать низкокачественное дистанционное образование, на которое нас всех хотят перевести?

— В этой сфере не всё так просто. В начале апреля спикер Совета Федерации Валентина Матвиенко призвала к тому, чтобы статус дистанционного образования закрепить законодательно, причем уже в ближайшее время, а через несколько дней объяснила, что ее не так поняли, потому что возмутились родители. Если ещё для университетов я могу представить онлайн-лекцию для небольшой группы студентов в качестве весьма ограниченной дополнительной формы обучения (для больших групп или экзаменов это уже не работает), то для школ дистанционные уроки не поддерживаю категорически.

Я понимаю, что движет сторонниками удалённого обучения. Об этом в своё время очень откровенно сказал Герман Греф на петербургском экономическом форуме. Он даже вспомнил по такому случаю каббалу, которая «давала науку жизни и 3 тысячи лет была секретным учением». А все потому, что «люди понимали, что значит снять пелену с глаз миллионов, сделать их самодостаточными». «Как же управлять ими? — недоумевал глава Сбера. — Любое массовое управление подразумевает элемент манипуляции». Но думаю, что в настоящее время с дистанционным образованием ничего не получится. Не готовы не только родители, но и школы: там нет соответствующей технической базы. Введение дистанционного образования как нормы, с одной стороны, рушит нынешнее образование, с другой — создает двухконтурное. Сами же проталкиватели этого вида образования одним из его плюсов называют дешевизну по сравнению с личностным, в котором процесс обучения и воспитания происходит в виде контакта, диалога преподавателя и школьника/студента. Притом проталкиватели говорят, что личностный вариант образования сохранится, но только для тех, у кого есть деньги. Таким образом, если называть вещи своими именами, все это затевается, чтобы под видом внедрения цифровой технологии ограничить реальное образование элитой, а тем, кого считают быдлом, дать минимум. Притом адепты «дистанционки», лишающие простой люд реального образования, не из графьев вышли — в СССР таких не было. Это лишний раз подтверждает правоту писателя Николая Лескова, считавшего главным врагом мужика не столько аристократа, сколько только что вылезшего из грязи в князи другого же мужика. На подобном построен, например, рассказ «Тупейный художник», да и в других произведениях автора проводится данная мысль.

Нужно сделать все, чтобы сорвать планы убийц нашего образования.

— В связи с этим хочется спросить о российской элите. Она, как я понимаю, в отличие от арабов и индийцев, не допущена в мировую?

— Конечно, нет. И не только сейчас. Даже дореволюционная российская элита не была допущена на этот олимп — никогда! Смотрите: ядром капиталистической системы поначалу являлись британцы. Потом они и американцы сошлись вместе благодаря группе Родса — Милнера и еврейскому капиталу, сосредоточенному по обе стороны Атлантики. Французов и немцев туда очень долго не допускали, но затем сделали исключение для некоторого числа. А вот российскую элиту за общий стол — никогда. Скорее арабов и японцев пустят. Что касается китайцев, то они и сами вряд ли захотят, хотя со времен Второй опиумной войны некоторые южнокитайские кланы оказались тесно связаны с рядом британских влиятельных семей, причем настолько, что это до сих пор влияет на внутреннюю политику Китая.

Помните, у большевиков был такой деятель Леонид Красин? Англичане его принимали, в Лондоне он участвовал в переговорах с лордом Джорджем Керзоном, оказался допущен до великосветских раутов. И все равно Леонида Борисовича встречали как туземного вождя! Англичане знали, что в революцию 1905 года он был боевиком. Красин являлся чрезвычайно разносторонним человеком — талантливым инженером (работал с фирмой «Сименс-Шуккерт» в Берлине), мог и большие деньги доставать. Кстати, в ВКП (б) этот человек был единственным, кто по своим качествам — организационным и интеллектуальным — мог считаться ровней Ленину (Александр Богданов, например, являлся ровней только интеллектуально). Но даже Красин — самый продвинутый из большевиков — воспринимался в Лондоне как дикарь, туземец. Элита, связанная узами 300–400-летней давности, никого из России, тем более нынешней, внутрь себя не пустит.

Из представителей старой российской дворянской эмиграции есть, пожалуй, лишь один человек, который сегодня принят в этих кругах как равный, — князь Георгий  Юрьевский. Он живет в Швейцарии, по одной линии — через княгиню Юрьевскую — Рюрикович, а по другой — Романов, правнук Александра II. Вот князь Георгий действительно пользуется уважением.

Что до современной постсоветской верхушки… Думаю, что с большей ее частью, если она побежит в Европу, произойдет то же самое, что с Остапом Бендером на румынской границе.

ПРОДОЛЖЕНИЕ

Tags: АНАЛИТИКА, ГЛОБАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА, ГЛОБАЛЬНАЯ ЭКОНОМИКА, ИЗБОРСКИЙ КЛУБ, КОРОНАВИРУС, ФУРСОВ АНДРЕЙ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments