znat_kak (znat_kak) wrote,
znat_kak
znat_kak

Category:

The Washington Post (США): разведывательный успех века

13.02.2020
Грег Миллер (Greg Miller)

The Washington Post logoThe Washington Post, США

ЧАСТЬ 2
ПРОДОЛЖЕНИЕ (НАЧАЛО)





Немецкие и американские партнеры

К концу 1960-х годов Хагелину было уже около 80 лет, и он очень хотел обеспечить надежное будущее своей компании, в которой теперь работало более 180 сотрудников. ЦРУ тоже очень хотелось знать, что случится с его операцией, если Хагелин внезапно продаст свой бизнес или умрет.

Одно время Хагелин надеялся передать управление компанией в руки своего сына Бо. Но американская разведка считала его личностью непредсказуемой и старалась скрыть от Бо существующее партнерство. В 1970 году Бо Хагелин погиб в автокатастрофе в окрестностях Вашингтона. Никаких признаков грязной игры обнаружено не было.

Руководство американских спецслужб несколько лет обсуждало идею купить «Крипто», однако внутренние склоки между ЦРУ и АНБ мешали ему осуществить этот замысел до тех пор, пока в игру не вступили еще два шпионских ведомства.

Французским, западногерманским и прочим европейским разведслужбам либо рассказали о сделке США с «Крипто», либо они сами об этом догадались. Кое-кто по понятным причинам испытывал зависть и искал свои пути для заключения аналогичного соглашения.

В 1967 году к Хагелину обратилась французская разведка, предложившая купить его компанию в партнерстве с немецкой разведкой. Хагелин это предложение отверг и сообщил о нем своим кураторам из ЦРУ. Но спустя два года немцы пришли снова, чтобы сделать очередное предложение, на сей раз с благословения США.

В начале 1969 года в посольстве Западной Германии в Вашингтоне состоялось совещание, на котором глава шифровальной службы этой страны Вильгельм Гёинг (Wilhelm Goeing) изложил свое предложение и спросил американцев, не хотят ли они стать партнерами.

Спустя несколько месяцев директор ЦРУ Ричард Хелмс (Richard Helms) одобрил идею о покупке «Крипто» и отправил своего подчиненного в столицу Западной Германии Бонн обсудить условия с одной важной оговоркой. «Французов надо исключить», — объяснило руководство ЦРУ Гёингу.

Западная Германия американскому давлению уступила, и сделка между двумя шпионскими ведомствами была зафиксирована в июне 1970 года в служебной записке нетвердой подписью резидента ЦРУ в Мюнхене, у которого развивалась болезнь Паркинсона, и неразборчивым автографом его коллеги из БНД.

Два ведомства договорились вложиться равными долями и выкупить фирму Хагелина за 5,75 миллиона долларов. Но ЦРУ предоставило немцам решать задачу о том, как не допустить огласки в отношении заключенной сделки.

Юридическая фирма из Лихтенштейна «Марксер и Гуп» (Marxer and Goop) помогла скрыть личности новых владельцев «Крипто» за завесой подставных компаний и акций на предъявителя, имена владельцев которых в регистрационных документах не указываются. Этой фирме ежегодно выплачивали вознаграждение — «в меньшей степени за проведенную обширную работу, и в большей — за молчание и понимание», говорится в материалах БНД. Эта фирма, ныне носящая название «Марксер и Партнер», на просьбу дать комментарии не ответила.

Для руководства компанией был сформирован новый совет директоров. Об участии в сделке ЦРУ знал лишь один член совета по имени Стуре Нюберг (Sture Nyberg), которому Хагелин передал повседневное управление фирмой. «Благодаря такому механизму, — сообщается в документах ЦРУ, — БНД и ЦРУ контролировали деятельность „Крипто“». Нюберг ушел из компании в 1976 году. «Вашингтон Пост» и ZDF найти его не удалось, как не удалось и выяснить, жив ли он.

Два разведывательных ведомства регулярно проводили совещания, обсуждая вопрос о том, что делать с новым приобретением. В качестве штаба для проведения этой операции ЦРУ использовало секретную базу в Мюнхене, которая поначалу размещалась на используемом американскими войсками военном объекте, а затем в здании, примыкающем к американскому консульству.

ЦРУ и БНД разработали несколько кодовых названий для этой программы и ее составляющих. Компанию «Крипто» назвали «Минерва». Точно так же называется опубликованная история ЦРУ. Операция вначале носила кодовое название «Тезаурус», но в 1980-х годах его сменили на «Рубикон».

Каждый год ЦРУ и БНД делили прибыли «Крипто», о чем свидетельствуют немецкие материалы. Там говорится, что БНД вела бухгалтерский учет и передавала причитающиеся ЦРУ деньги наличными на подземной парковке.

С самого начала это партнерство было отмечено мелкими разногласиями и напряженностью. Оперативникам ЦРУ часто казалось, что БНД просто стремится заработать на операции, и они «постоянно напоминали немцам, что это разведывательная операция, а не коммерческое предприятие». Немцев потрясла готовность американцев следить за всеми, кроме ближайших союзников, в том числе за членами НАТО Испанией, Грецией, Турцией и Италией.

Помня о том, что они не в состоянии руководить высокотехнологичной компанией, ЦРУ и БНД привлекли к руководящей работе людей со стороны. Немцы воспользовались услугами мюнхенской многопрофильной корпорации «Сименс», которая давала «Крипто» консультации по коммерческим и техническим вопросам, получая при этом пять процентов от продаж. США позднее привлекли «Моторолу» для решения сложных производственных вопросов, ясно дав понять руководству компании, что делается это в интересах американской разведки. «Сименс» от комментариев отказалась. Руководство «Моторолы» на просьбу дать комментарии не ответило.

К недовольству Германии, ее никак не принимали в состав хваленого разведывательного объединения «Пять глаз» (Five Eyes), в котором участвовали Соединенные Штаты, Британия, Австралия, Новая Зеландия и Канада. Но заключив партнерское соглашение по «Крипто», Германия приблизилась к кругу шпионов-единомышленников под руководством США, что было естественно после Второй мировой войны. Пользуясь тайным покровительством двух ведущих разведывательных служб и поддержкой двух самых крупных в мире корпораций, «Крипто» начала добиваться больших успехов в бизнесе.

В материалах ЦРУ есть таблица, которая показывает, что с 1970 по 1975 год объем продаж увеличился с 15 миллионов швейцарских франков до 51 миллиона (это 19 миллионов долларов). Штат сотрудников компании превысил 250 человек.

«Покупка „Минервы“ стала золотой жилой», — говорится о том периоде в истории ЦРУ. Эта операция длилась уже 20 лет и дала беспрецедентный доступ к системам связи зарубежных государств.

Подозрения Ирана

Империя прослушки АНБ долгие годы строилась вокруг трех основных географических районов, у каждого из которых было свое буквенное обозначение: А — Советский Союз, В — Азия, а G — практически все остальное.

К началу 1980-х годов более половины разведывательной информации группа G получала через машины «Крипто». Американское руководство пользовалось этими возможностями из кризиса в кризис.

В 1978 году, когда руководители Египта, Израиля и США собрались в Кэмп-Дэвиде на переговоры о мирном соглашении, АНБ тайно перехватывало сообщения, которые египетский президент Анвар Садат отправлял в Каир.

Год спустя, когда иранские боевики взяли штурмом посольство США и захватили 52 американских заложника, администрация Картера добивалась их освобождения, следя за тайной перепиской, проходившей через Алжир. Инмэн, который в то время был директором АНБ, рассказал, что ему часто звонил президент Картер, спрашивая о том, как аятолла Хомейни реагирует на последние послания.

«Мы могли ответить на его вопросы в 85 процентах случаев», — сказал Инмэн. И все благодаря тому, что иранцы и алжирцы пользовались шифровальными устройствами «Крипто».

По словам Инмэна, из-за этой операции он попал в очень сложное положение. Как-то раз АНБ перехватило ливийскую депешу, указывающую на то, что брат президента Билли Картер (Billy Carter) отстаивает в Вашингтоне интересы Ливии и получает за это деньги от Муаммара Каддафи.

Инмэн доложил об этом в Министерство юстиции. ФБР начало расследование в отношении Картера, который ложно отрицал факт получения денег. В итоге предъявлять ему обвинение не стали, но он согласился зарегистрироваться в качестве иностранного агента.

В 1980-е годы перечень ведущих покупателей «Крипто» был похож на каталог очагов конфликтов. В 1981 году самым крупным клиентом «Крипто» стала Саудовская Аравия. За ней следовал Иран, потом Италия, Индонезия, Ирак, Ливия, Иордания и Южная Корея.

Чтобы защитить свои позиции на рынке, «Крипто» и ее тайные владельцы проводили изощренные кампании по дискредитации конкурентов, о чем свидетельствуют документы, и подкупали взятками государственных чиновников. В материалах БНД говорится, что «Крипто» направила в Эр-Рияд одного из своих директоров с 10 часами «Ролекс» в багаже, а потом организовала в Швейцарии программу обучения для саудовцев. «Любимым времяпрепровождением для участников программы стало посещение борделей, которое оплачивала „Крипто“».

Порой благодаря мерам стимулирования удавалось продавать оборудование в такие страны, которые не умели пользоваться столь сложными системами. Нигерия закупила крупную партию шифровальных машин «Крипто», но за два года разведка не получила оттуда никакой информации. Чтобы разобраться в причинах, туда отправили представителя компании. «Он обнаружил, что оборудование лежит на складе в нетронутой упаковке», — говорится в немецком документе.

В 1982 году администрация Рейгана воспользовалась тем, что Аргентина применяла шифровальные устройства «Крипто», и начала снабжать разведывательной информацией Британию во время непродолжительной войны между этими странами за Фолклендские острова. В материалах ЦРУ не уточняется, какая именно информация была передана в Лондон. Там о перехваченных сведениях говорится лишь в общем, и не дается никаких намеков на то, как они были использованы.

Рейган, по всей видимости, поставил под угрозу всю операцию «Крипто», когда Ливию в 1986 году заподозрили в причастности к взрыву в дискотеке в Западном Берлине, где часто бывали американские военные. В результате того взрыва погибли два американских военнослужащих и женщина из Турции.

Спустя 10 дней Рейган приказал нанести ответные удары по Ливии. Среди жертв оказалась одна из дочерей Каддафи. Выступая с речью о нанесенных ударах, Рейган заявил, что у США есть «прямые, точные и неопровержимые» доказательства причастности Ливии к этому взрыву.




Вход в дискотеку La Belle после взрыва бомбы в Берлине
© AP Photo, Schoelzel


Рейган сказал, что ливийское посольство в Восточном Берлине получило приказ осуществить взрыв за неделю до этого происшествия. А на следующий день после взрыва, заявил Рейган, «они доложили в Триполи о большом успехе операции».

Слова Рейгана недвусмысленно указывали на то, что переписка Триполи с диппредставительством в Восточном Берлине перехватывается и расшифровывается. Но Ливия была не единственной страной, взявшей на заметку неосторожное высказывание Рейгана.

Иран, знавший о том, что Ливия пользуется машинами «Крипто», стал все больше беспокоиться о безопасности и защищенности своего оборудования. Практические действия на основании своих подозрений Тегеран предпринял лишь спустя шесть лет.

Незаменимый человек

После того как ЦРУ и БНД приобрели «Крипто», главной задачей для двух тайных партнеров стало сделать так, чтобы сотрудники компании ничего не заподозрили и проявляли сговорчивость.

Действуя скрытно и осторожно, эти ведомства сделали максимум возможного, чтобы сохранить выработанный Хагелином доброжелательный стиль руководства. Сотрудникам хорошо платили, и у них было немало дополнительных льгот и привилегий, скажем, возможность покататься на маленьком паруснике по озеру Цуг неподалеку от штаб-квартиры компании.

И тем не менее люди, непосредственно работавшие над схемами шифрования, были близки к тому, чтобы узнать главные тайны операции. Отвечавшие за создание опытных образцов инженеры и конструкторы часто задавали вопросы о тех алгоритмах, которые им навязывала таинственная организация со стороны.

Руководство «Крипто» часто убеждало сотрудников, что проектными решениями их обеспечивают в рамках договоренности с «Сименс» о консультациях. Но если так, то почему изъяны шифрования так легко обнаружить, и почему инженерам «Крипто» никогда не дают возможности их исправить?

В 1977 году директор «Крипто» Хайнц Вагнер (Heinz Wagner), знавший об истинной роли ЦРУ и БНД, неожиданно уволил своенравного инженера, когда АНБ пожаловалось, что дипломатическая переписка из Сирии неожиданно стала нечитаемой. Этот инженер по имени Петер Фрутигер (Peter Frutiger) давно уже подозревал «Крипто» в сотрудничестве с немецкой разведкой. Он неоднократно ездил в Дамаск и выслушивал жалобы на шифровальные устройства компании. После этого он без ведома руководства отремонтировал технику, устранив все недостатки.

Фрутигер «узнал секрет „Минервы“, но это было для него небезопасно», говорится в материалах ЦРУ. Но управление обозлилось на Вагнера за то, что он уволил инженера вместо того, чтобы заткнуть ему рот деньгами. Фрутигер от комментариев на эту тему отказался.

Американские разведчики встревожились еще больше, когда Вагнер в 1978 году взял на работу талантливого инженера-электрика Менгию Кафлиш (Mengia Caflisch). До этого женщина несколько лет работала в США в Мэрилендском университете, занимаясь исследованиями в области радиоастрономии, а потом вернулась домой в Швейцарию и подала заявление о приеме на работу в «Крипто». Вагнер ухватился за такую возможность и без раздумий взял ее. Однако руководство АНБ немедленно забило тревогу, заявив, что женщина «слишком умна и быстро все поймет».

Это было прозорливое предостережение, так как Кафлиш вскоре занялась проверкой уязвимостей продукции «Крипто». Она вместе с коллегой из исследовательского отдела Шпёрндли провела несколько тестов и «атак открытым текстом» на устройства для шифрования, в том числе на модель телетайпа HC-570, которая была создана с использованием технологий «Моторола». Об этом Шпёрндли сообщил в интервью.

«Мы проверяли внутренние операции и зависимости шаг за шагом», — рассказал он. Вскоре они убедились, что могут взломать шифр, сравнив всего 100 символов из зашифрованного текста с исходным, незашифрованным посланием. По словам Шпёрндли, это было поразительно низкий уровень защиты, но ничего необычного в этом не было. «Алгоритмы всегда выглядят сомнительно», — сказал он.

В последующие годы Кафлиш продолжала создавать проблемы компании. Как-то раз она разработала такой сильный алгоритм, что агенты АНБ забеспокоились, посчитав, что он будет нечитаемым. Этот алгоритм попал в 50 шифровальных машин HC-740, выпущенных заводом, и лишь после этого руководство его обнаружило и запретило использовать.

«У меня просто появилась мысль о том, что здесь происходит нечто странное», — рассказала в прошлом месяце Калфиш о причинах своих подозрений. По словам женщины, ей стало ясно, что ее расследования никто не оценит. «Там были рады далеко не всем вопросам», — сказала она.

Компания восстановила подделанный алгоритм в 50 машинах и продала их банкам, чтобы эти модели не попали в руки к иностранным государствам. Поскольку эти и другие разработки было очень трудно отстаивать, Вагнер как-то сказал группе сотрудников подразделения исследований и разработок, что «Крипто» «не всегда может делать то, что хочет».

Такое признание как будто успокоило инженеров, истолковавших его как подтверждение того, что правительство Германии накладывает некие ограничения на продукцию компании. Но ЦРУ и БНД все больше убеждались в том, что их обезличенное вмешательство до добра не доведет.

«Крипто» стала похожа на страну Оз, в которой сотрудники все время пытались заглянуть за занавес. 1970-е годы были на исходе, и тайные партнеры решили найти волшебника для своей страны, который сумеет изобрести более совершенные и менее заметные дефекты для алгоритмов. Это должен был быть человек весьма авторитетный в сфере криптологии, чтобы с его помощью можно было укротить исследовательский отдел.

Немцы и американцы обратились к другим разведывательным службам за помощью в поисках возможных кандидатов, и вскоре остановили свой выбор на человеке, которого предложила разведка Швеции. Поскольку Хагелин был связан с этой страной, Стокгольм уведомили об этой операции с самого начала.

Профессор математики из Стокгольма Челль-Уве Видман (Kjell-Ove Widman) был известен в европейских научных кругах своими исследованиями в области криптологии. А еще Видман состоял в резерве шведской армии и тесно сотрудничал с разведкой своей страны.

По мнению ЦРУ, у Видмана было еще одно важное достоинство: любовь к США, которая появилась у него во время годичной учебы в Вашингтоне по программе студенческого обмена.

Семье, у которой он жил, было настолько трудно выговорить его шведское имя, что они стали называть его «Генри». Позже он пользовался им как псевдонимом в работе со своими кураторами из ЦРУ.

Люди, вербовавшие Видмана, позже рассказали, что это удалось им практически без каких-либо усилий. Он прошел подготовку в шведской разведке, а в 1979 году его привезли в Мюнхен — якобы на беседы с руководителями «Крипто» и «Сименс».

Эту легенду всячески поддерживали, и собравшиеся в конференц-зале отеля люди начали задавать Видману вопросы. Когда они сделали перерыв на обед, два человека попросили его остаться для конфиденциального разговора.

«Вы знаете, что такое ZfCh?» — спросил оперативный сотрудник БНД Йелто Бурмейстер (Jelto Burmeister), назвав аббревиатуру немецкой шифровальной службы. Когда Видман ответил, что знает, Бурмейстер сказал: «В такой случае вы понимаете, кому на самом деле принадлежит „Крипто“».

В этот момент Видмана познакомили с сотрудником ЦРУ Рихардом Шрёдером (Richard Schroeder), который работал в Мюнхене и находился на связи с «Крипто». Позже Видман рассказал историкам из ЦРУ, что в этот миг весь его «мир полностью развалился на части».

Тем не менее, он без колебаний согласился участвовать в операции.

Не выходя из комнаты, Видман подтвердил свою вербовку рукопожатием. Когда эти трое присоединились к остальным за обедом, жест большим пальцем вверх превратил прием пищи в праздник.

«Крипто» назначила Видмана «научным советником», подчиняющимся непосредственно Вагнеру. Он стал «агентом шпионов, внедренным вовнутрь», и раз в полтора месяца уезжал из Цуга на тайные встречи с представителями АНБ и немецкой шифровальной службы. Сотрудник ЦРУ Шредер тоже присутствовал, но не прислушивался к их техническим разговорам.

Они согласовывали переделки и разрабатывали новые схемы кодирования. Затем Видман передавал эти наброски инженерам «Крипто». ЦРУ в своих материалах называет его «незаменимым человеком» и «самым важным завербованным агентом в истории программы „Минерва“».

Своим авторитетом Видман устрашал подчиненных, занимая «такое видное положение в компании, с которым никто не мог поспорить». Это также помогало отбиваться от вопросов иностранных государств. Когда Видман освоился на новом месте, тайные партнеры разработали набор принципов для подделываемых алгоритмов. Они должны были стать недоступными для обычных статистических проверок, а в случае обнаружения «легко маскироваться под человеческие ошибки или погрешности в реализации».

Иными словами, если бы руководство «Крипто» приперли к стенке, оно могло обвинить во всем неумелых сотрудников или несведущих пользователей.

В 1982 году, когда Аргентина убедилась в том, что оборудование «Крипто» раскрывало секретные сообщения и помогало британским войскам во время войны за Фолкленды, Видмана направили в Буэнос-Айрес. Он рассказал аргентинцам, что АНБ могло взломать устаревшее устройство шифрованной передачи речи, которым они пользовались, однако главная машина CAG 500, которую те купили у «Крипто», «взлому не поддается».

«Блеф сработал, — говорится в истории ЦРУ. — Аргентинцы проглотили наживку с трудом, но продолжили покупать устройства CAG».

Видман уже давно на пенсии и живет в Стокгольме. От комментариев он отказался. Спустя годы после вербовки он рассказал американским представителям, что считает себя «участником важной борьбы на благо западной разведки». По его словам, в те годы он чувствовал себя в своей тарелке. Это была «миссия его жизни».

В том же году 90-летний Хагелин заболел во время поездки в Швецию и был госпитализирован. Он поправился и мог вернуться в Швейцарию, однако руководство ЦРУ встревожилось, зная, как много в кабинете у Хагелина в Цуге различных деловых документов и личных бумаг.

С разрешения Хагелина к нему приехал Шрёдер с чемоданчиком, и они несколько дней разбирали папки с бумагами. Посетителям Шрёдер представлялся как историк, интересующийся биографией Хагелина. Шрёдер изъял «разоблачительные документы» и отправил их в штаб-квартиру ЦРУ, «где они пребывают по сей день».

Хагелин стал инвалидом, а в 1983 году умер. «Вашингтон Пост» не смогла найти Вагнера и выяснить, жив ли он. Шрёдер ушел в отставку из ЦРУ 10 с лишним лет назад, и сегодня преподает внештатно в Джорджтаунском университете. От разговора с репортером газеты он отказался.


Tags: В ГЕРМАНИИ, В США, В ШВЕЙЦАРИИ, КРИПТОГРАФИЯ, ШПИОНАЖ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments