znat_kak (znat_kak) wrote,
znat_kak
znat_kak

Categories:

«Я выбью из тебя веру»

 17 января 2020


Ожоги, изнасилования и пытки. Как белорусская милиция безнаказанно истязает людей





Белоруссия — единственная европейская страна, где до сих пор не отменена смертная казнь.

Но это обстоятельство кажется досадным недоразумением на фоне беззакония, которое творят местные силовики. Рассказами об их жестокости и безнаказанности в стране уже никого не удивить. Фотограф Максим Сарычев собрал шесть историй белорусов, которые подверглись насилию в отделениях милиции и за их пределами. В каких-то случаях милиционеры пытались заставить своих жертв оклеветать себя, в иных и вовсе не сообщали о своих намерениях. Некоторые пострадавшие больше года безуспешно пытаются добиться справедливости.

Избили и изнасиловали



Станислав, город Могилев. Согласился участвовать в проекте анонимно
Фото: Максим Сарычев



Двое участковых пытали Стаса 30 декабря 2017 года в РУВД №8, куда он пришел по частному вопросу и где его неожиданно задержали. Что стало формальным поводом для задержания, Стас не сказал. Он несколько раз терял сознание, пока милиционеры избивали его, лежащего на полу в наручниках.

«Только очнулся, поднимаю голову. “А, ты опять? Проснулся?” — и давай дальше меня гасить. Я второй раз потерял сознание. Очухиваюсь — меня за руки и ноги тащат. Занесли в кабинет, наручники туже зажали, начали поднимать, порезали руки наручниками, потекла кровь. Сколько их было в кабинете, я не знаю, и сколько это длилось, не могу сказать даже ориентировочно, потому что два раза терял сознание, вообще ничего не понимал. Они игнорировали несколько часов мою просьбу вызвать скорую, я раз пять просил», — рассказал Стас.

Однако пытки только начинались.



Фото: Максим Сарычев


После избиений мужчину изнасиловали дубинкой: «Я лежал на полу, один из двух участковых подошел и говорит: "Сейчас мы тебя накажем по-взрослому". Стянули штаны, тот поднес дубинку, показал — там презерватив. И начал это все действие. Я валялся на полу: слезы, кровь, все залило там. Потом достал, вытер лицо и сказал: "Все, теперь ты опущенный"».

У Стаса случилась истерика, он ударил по столу, стол сложился, и за это против него завели уголовное дело о хулиганстве. Судебное разбирательство затянулось почти на год. В конце 2018 года дело закрыли. В возбуждении же ответного дела против милиционеров Стасу отказали.

«Такие вещи нельзя прощать, или это будет продолжаться. Не со мной, так с другими. Обычно я спокойный, общительный человек, но к этим людям у меня только ненависть. Была бы моя воля, никакой пощады не было бы. Следствие агрессивно направлено против меня. Я задавал вопрос следователю: "Если бы с вашим сыном так поступили, что бы вы сделали?" Он ответил: "Со мной такого не может произойти". Мне один мент сказал: "Видишь этот значок? Делаю, что хочу, и мне за это ничего не будет". Если у него погоны — значит, он может творить, что хочет? Чем они отличаются от меня, от вас? Ну, чем? Они такие же граждане. Не то чтобы я паинька, нет. Но я прошу, чтобы все было по закону».

Вывезли в лес и приставили пистолет к спине


Сергей, 22 года, город Столин. Музыкант
Фото: Максим Сарычев



23 февраля 2018 года к Сергею домой приехал отец, которого два сотрудника Брестского уголовного розыска забрали с работы и заставили сопровождать их до дома сына. Он сел в патрульную машину вместо своего отца, будучи уверенным, что интерес правоохранителей связан с его правонарушениями. В течение трех часов силовики допрашивали Сергея по поводу его друзей из музыкальной панк-тусовки, смотрели фотографии на его телефоне и даже угрожали прострелить ему ногу за отказ сотрудничать. А потом повезли в лес.

«Приказали выйти из машины, обшмонали всего: "Давай, повернись спиной, и пару шагов вперед". Я отошел, что-то приложили к спине. Я сразу понял, что это пистолет, так как услышал звук затвора — с предохранителя сняли. Я закурил. Он говорит: "Я не хочу тебя убивать, понимаешь? Не хочу я этого делать, потому что ты ничего не сделал. Это все твои товарищи, а приходится отвечать тебе. Ты нормальный чувак, просто нужно рассказать про них"».


Фото: Максим Сарычев


Милиционеры использовали разные методы запугивания. Твердили, что могут просто так убить его в лесу и никто об этом не узнает. Говорили, что могут лишить работы его родных, а виноват будет именно он. Это продолжалось на протяжении часа. По словам Сергея, он вроде бы отдавал себе отчет в том, что все эти угрозы скорее всего ничего не значат. Но с каждой минутой уверенности становилось все меньше: «Сначала ты думаешь "Ха!", а потом понимаешь, что они действительно могут так сделать. Это чувство эмоционально накапливается, накапливается... В тот момент я был максимально уязвим. Страшно, когда ничего не можешь сделать, в то время как они могут сделать все. У меня был шок. Страх ожидания. Я хотел сбежать из этого ада, был готов убежать прямо в лесу, идти пять километров до города».

Когда Сергея отпустили, ему было страшно даже обращаться к журналистам — так силен был страх, что сейчас милиционеры приедут снова и воплотят свои угрозы в жизнь. «Я не знаю, что бы они могли сделать. Мне хотелось, чтобы от меня отстали. Моя ненависть обращена не конкретно к этим людям, а к тому, что подтолкнуло их к такому поступку. Что это? Страх перед начальством, страх быть обычными людьми, потерять работу… Поэтому они способны на такие бесчеловечные поступки? Хотя у них был выбор, они могли не выполнять этот приказ», — размышляет пострадавший.

Скрутили и выламывали пальцы


Татьяна Самникова-Мастыкина, 31 год, город Минск.
Волонтер правозащитной организацииФото: Максим Сарычев



Татьяну задержали в центре Минска для проверки личности вместе с другими наблюдателями белорусского Хельсинкского комитета во время акции протеста 25 марта 2018 года. Почти три часа они простояли во внутреннем дворе лицом к стене. Когда девушку все же завели в здание, ее отправили сдавать отпечатки пальцев без весомых юридических оснований. Татьяна не согласилась, но это не остановило милиционеров — ее скрутили впятером, один держал правую руку, выкручивая ее назад, другой держал левую.

«Я сжимала кулаки и не давала разжимать их. У меня были длинные ногти, так что он поддевал ноготь из сжатого кулака, а потом за ноготь путем выламывания разжимал каждый палец. Мне было важно отстоять отпечаток каждого своего пальца. У меня нормальное чувство самосохранения, чтобы не доводить это до сломанных рук и других увечий. Мне было важно хоть что-то контролировать в этой ситуации, даже психологически. Не быть жертвой, остаться собой, отстоять свое право на неприкосновенность», — вспоминает девушка.

Процедура сопровождалась насмешками и оскорблениями. Один из милиционеров, держащих руку Татьяны, спокойно смотрел ей в глаза и улыбался. На принудительной дактилоскопии издевательства не закончились — правозащитницу повели фотографироваться. Также без юридических оснований для этого.



Фото: Максим Сарычев


«Меня схватили четыре-пять человек. Кто-то держал руки, кто-то ноги, кто-то за волосы фиксировал затылок, чтобы я смотрела в камеру. Все, что я могла в этот момент сделать, это строить рожи и щуриться, чтобы фотография не получилась. И я помню, что я не ровно сидела на стуле. Это было либо лежа, либо полулежа. Глаза были закрыты, поэтому я помню только внутреннее ощущение: я ничего не вижу, и меня вокруг все держат. И через закрытые глаза — вспышка фотоаппарата», — вспоминает Татьяна.

Девушка считает, что от настоящих пыток и преследований ее спасло только одно: она успела написать друзьям при задержании, рассказать о произошедшем, и потом информация широко разошлась по СМИ. Однако Следственный комитет эти публикации так и не убедили, и в возбуждении уголовного дела правозащитнице было отказано.

«Страшно стало, когда домой пришла, адреналин слетел и начало приходить осознание того, что произошло. Тогда меня начало трясти, начал дрожать голос, стало очень страшно, больно, и эту боль очень хотелось выразить. Но если бы я сдала добровольно отпечатки пальцев, если бы я добровольно сфотографировалась… я бы сломалась. Это все равно что согласиться с происходящим», — считает пострадавшая.

Залили лицо газом и сломали нос



Борис Змитрович. 29 лет, город Сморгонь. Водитель большегрузных автомобилей
Фото: Максим Сарычев


Ночной патруль задержал Бориса 14 января 2018 года, когда он возвращался с юбилея отца. Милицию вызвала его супруга — они в тот вечер сильно поссорились. Борис ехать в отделение отказался, потому что ему не предоставили объяснений, на каком основании происходит задержание. И тогда силовики перешли к насилию.

«Меня сразу сбили с ног, положили лицом вниз, надели наручники и начали избивать с двух сторон ногами. А третий склонился ко мне и сказал: "Получай, тварь!" — и начал распылять баллончик. Это происходило возле их машины несколько минут. В РОВД меня завели в комнату задержанных, от жжения болели глаза, резало. Настолько было сожжено все, что казалось лучше умереть, чем там находиться. Когда в упор распыляют, жжет, будто лицо засунули в печку, будто кожу сожгли на лице — ужасное ощущение. Никто не оказал медицинской помощи», — вспоминает Борис.



Фото: Максим Сарычев


Пострадавший говорил, что в комнате для задержанных ему стало очень плохо. Он просил хотя бы пустить его к форточке, чтобы подышать, но милиционеры сажали его на стул, а когда он все-таки подошел к окну, его ударили в нос. Позже во время расследования выяснилось, что на видео с камеры наблюдения не хватает 22 секунд, во время которых это произошло.

Бориса все же повезли на освидетельствование в больницу. «Врач спросил меня: “Что случилось? Кто бил? Как вы пострадали?” Сотрудник милиции ответил, что при задержании. Я жаловался врачу, что сильно болят глаза, режет, тяжело дышать, нос сломан. А врач протер мое лицо от крови и сказал: "Давай сделаем тебя красивым!" Начальник милиции прямо в глаза мне сказал: "Ноги-руки целые? Ребра целые? Спасибо скажи, что ничего не сломали"».

Позже судебно-медицинская экспертиза зафиксировала у Бориса химические ожоги лица и глаз, многочисленные телесные повреждения. На момент публикации материала семья Бориса в четвертый раз обжалует отказ Следственного комитета в возбуждении уголовного дела против сотрудников милиции. Во всех ведомствах — прокуратуре, МВД, Следственном комитете — пострадавшему указывали, что он виноват сам, потому что отказался ехать в отделение.

Девушку ударили дубинкой по голове



Светлана Соколовская, 30 лет, город Минск. Актриса
Фото: Максим Сарычев



Света с тремя подругами и молодым человеком попала в милицию в новогоднюю ночь 1 января 2018 года — компания шла на праздничное мероприятие и зачем-то попыталась проникнуть на огражденную территорию. Сотрудники ОМОНа немедленно среагировали. Возник спор, в результате Свету и ее друзей грубо задержали. Девушка пострадала, когда ее запихивали в микроавтобус — правоохранитель ударил ее дверью, ушиб палец, а потом добавил удар по голове дубинкой. Дальнейшие события она помнит смутно, потому что постоянно теряла создание. Позже врачи диагностировали у нее сотрясение мозга.

Когда Света пришла в себя и обратилась в Следственный комитет, выяснилось, что ни одна из четырех камер наблюдения на месте событий не записала произошедшее.




Фото: Максим Сарычев



Улыбчивый и обходительный сотрудник Следственного комитета внимательно выслушал показания девушки. Отметил, что это «вопиющий случай», прецедент, в котором он обязательно разберется, потому что у него тоже есть семья, и он бы за близких переживал. «Но в результате он решил, что я сама упала и ударилась головой», — говорит Света.

Следственный комитет отказал в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников ОМОНа. На момент публикации Света оспаривает это решение в прокуратуре. «У меня абсолютно нет злости, только разочарование. Я поняла в какой-то момент, что это налаженная система взаимоотношений, одна общая структура. Я хочу добиться, чтобы наши защитники — ОМОН и милиция — в следующий раз думали, не лишат ли они себя работы и свою семью завтраков, если кого-то ударят по голове. Если человек остается безнаказанным, это порождает еще большую волну насилия», — говорит она.

Пытали лишением сна и избивали



Алексей Щедров, 31 год, деревня Александровка.
Священник и основатель приюта для бездомных
Фото: Максим Сарычев




Утро 31 января 2019 года Алексей Щедров провел в районной больнице — ему вырвали зуб. Вскоре после того, как он вернулся домой, к нему пришли из милиции и заявили, что он якобы украл кошелек у кого-то из работников медучреждения. Алексей не стал сознаваться в том, чего он не делал, и тогда его повезли в отделение, чтобы выбить признание силой.

«Они мне спать ночью не давали, я на табуретке сидел в отделении. Степлером рядом с ушами щелкали, орали на меня. Толкнули меня на пол и начали наступать, нажимать мне на ногу. А я просто молчал и говорил, что не виноват. Когда я начал молиться, старший лейтенант сказал мне: “Ты думаешь, что вера твоя сильна? Я выбью из тебя веру. Нет тут никого, только мы есть”. Потом начали по голове бить, по плечам. Чтобы они прекратили, я сказал им, что это я взял кошелек», — рассказывает он.

После изучения записей с камер видеонаблюдения милиция сняла с Алексея обвинения. На действия силовиков пострадавший жаловаться не собирается, потому что не верит в правосудие: «Они чувствуют полную свободу, уверенность и власть. Если бы их начальство наказывало за такое обращение с людьми, этого бы не было. Я думал о том, что они так к людям относятся. Человеческого я ничего не заметил в них. Одно хамство и садизм».




Фото: Максим Сарычев


via



P.S. Ну все, понеслась... Тяперь Бацьке не то что Ростов, деревня захудалая не светит...
Tags: В БЕЛОРУССИИ, ИСТЯЗАНИЯ, ПРАВА ЧЕЛОВЕКА
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments